Мин Джин Ли выполняет миссию

Корейское слово «хагвон» вот-вот станет общеупотребительным по всей территории Соединённых Штатов. И если кто-то и способен совершить такой невероятный прорыв, так это автор бестселлеров Мин Джин Ли.

Для своего третьего романа, которого ждут с огромным нетерпением, — American Hagwon, выходящего в конце месяца в издательстве Cardinal, — писательница обращает свой взгляд на эти частные коммерческие репетиторские центры, или «школы зубрёжки», как их часто называют в прессе, которые стали неотъемлемой частью корейских общин.

Хотя у многих корейцев — как на родине, так и в диаспоре — слово «хагвон» (произносится «хогон») вызывает рефлекторную негативную реакцию, Ли, родившаяся в Южной Корее и иммигрировавшая в США в возрасте 7 лет, стремится гораздо глубже разобраться в том, что эти учреждения говорят о её народе.

«Существует представление, что хагвоны — это места, куда сверхмотивированные богатые люди отправляют своих детей, чтобы те попали в сверхселективную школу, — говорит она в интервью в манхэттенском офисе своего издателя, Hachette. — Но когда я побывала во всех этих хагвонах, мой опыт оказался иным. Я действительно видела такие места, но они составляли крошечное меньшинство и были почти карикатурой на среднестатистический опыт». В результате American Hagwon полон неожиданных откровений: Ли выступает против распространённых стереотипов о корейской одержимости образованием, достижениями и богатством.

Свою многопоколенческую эпопею она укореняет в семье Ко: отец Джон, мать Хелен и их дети Бо, DH и Мидо — каждый из них выписан тонко и незабываемо. Роман запечатлевает, как семья и её иммигрантский круг общения борются за сохранение достоинства, переживая две экономические катастрофы (азиатский финансовый кризис 1997 года и Великую рецессию десятилетием позже). Образование детей остаётся постоянным, движущим приоритетом, рассматриваемым как вернейший путь к социальной мобильности и экономической безопасности. И всё же лишь немногие персонажи в итоге получают дипломы престижных вузов, а их работа охватывает как офисные должности, так и розничную торговлю, сферу услуг и фастфуд. Это совсем иная картина азиато-американской жизни, чем та, которую большинство американских читателей связывают с этим сообществом.

Ли, по сути, считает своей миссией запечатлеть на бумаге жизнь корейцев из рабочего класса. Для этого требуется опираться на личный опыт взросления в Куинсе, а затем расширять горизонты через обширные практические исследования — «моё поведение фальшивого антрополога/социолога», как она шутливо это называет. Давние поклонники её творчества знают, что, собирая материал для своего дебюта 2007 года Free Food for Millionaires, она дошла до того, что присутствовала на занятиях в Гарвардской школе бизнеса, чтобы лучше понять образ мыслей уолл-стритских трейдеров, на которых работает её юная героиня.

Хотя сама она не посещала хагвон, которым управляют корейцы («Я ходила в Princeton Review, это тоже считается хагвоном»), и не отправляла туда своего сына, Ли, живущая в Гарлеме с мужем и сыном, совершила несколько исследовательских поездок в округ Ориндж, Калифорния, где происходит значительная часть романа, и провела десятки дополнительных интервью со студентами, родителями, педагогами, даже экономистами и политиками в США и за рубежом.

«Из всех этих интервью, — говорит Ли, — я обнаружила, что не было единого мнения о том, что деньги, религия или красота — самое важное в жизни. Снова и снова всплывало образование — что они сделают для своих детей, о чём сожалеют». Важность образования проистекает из конфуцианства, глубоко укоренённого в культуре, и системы государственных экзаменов на гражданскую службу, которая сохраняется в Южной Корее и по сей день. «Есть эта идея, что ты можешь каким-то образом "заслужить" статус значимого человека», — говорит Ли.

Однако хагвоны как коммерческие образовательные учреждения представляют собой огромное экономическое бремя для семей в современной Южной Корее, узнала она. «Хагвон — это место, где ты учишься образовывать себя по собственному выбору, — отмечает она. — Это не традиционная школа, в которой государство говорит тебе, чему ты должен учиться».

Cardinal, импринт Ли в Hachette, готовится сделать American Hagwon главным издательским событием осени. Это неудивительно, учитывая оглушительный успех её предыдущего романа Pachinko (2017), финалиста Национальной книжной премии, чей тираж, по данным издателя, превысил 2 миллиона экземпляров во всех форматах. Молва сыграла решающую роль в успехе Pachinko, говорит Ли, отмечая, что роман попал в список бестселлеров The New York Times только в мягкой обложке, а затем оставался там более 40 недель.

Cardinal выпускает подарочное лимитированное издание Pachinko в твёрдой обложке — роман лёг в основу получившего признание сериала Apple TV+ в 2022 году, — а также специальные издания в мягкой обложке как Pachinko, так и Free Food. С промежутком примерно в 10 лет между публикацией каждого романа новые издания подкрепляют мысль о том, что книга Мин Джин Ли стоит ожидания.

«Я хочу создавать художественные произведения, которые останутся, — говорит Ли о своём графике письма. — Я действительно хочу создавать качественные вещи. И я также хочу быть точной и справедливой по отношению к людям, которых люблю».

Когда она говорит о своих персонажах, становится ясно, что она обладает замечательной способностью им сопереживать. В 2017 году на презентации Pachinko в Бруклине она открыто рыдала, читая отрывок, запечатлевший второсортный статус корейцев как колонизированных подданных Японии. «Я расклеилась, — вспоминает она с усмешкой. — Мой пиарщик такой: "Что, чёрт возьми, с ней не так?" Я не умею быть невозмутимой».

Однако с годами Ли начинает принимать свои искренние проявления эмоций. «Много печатаю и плачу, — говорит она. — Есть во мне часть, которая так расстраивается из-за всех корейцев, которых я встретила и которые просто не получают заслуженного признания за свою борьбу. И я действительно восхищаюсь борьбой».

Это очевидно любому читателю Ли, и им есть чего ждать в ближайшие десятилетия. Она уже работает над четвёртым романом, который называет Marshall Plan. Он станет последней частью предприятия, которое она описывает как свою «Квартет диаспоры».

Marshall Plan исследует невоспетые жизни корейцев, мигрировавших в Европу в 1960–70-е годы, чтобы работать в самых разных сферах — от горного дела до сестринского ухода и искусства. В эпоху после Корейской войны, объясняет Ли, эти зарубежные рабочие были важнейшим источником валюты, поступавшей на родину в течение десятилетий восстановления.

«Они были так важны с точки зрения иммиграционных моделей, — говорит она. — Это группы, о которых люди не говорят, но их вклад в Корею и в остальное сообщество нельзя преуменьшать».

Рассказывая эти истории в сфере американской художественной литературы, Ли знает, что берёт на себя большую ответственность. Она делает это со смирением.

«Не могу поверить, что мне 57, что я написала эти три романа, а потом напишу ещё один, — говорит она. — Не могу поверить, что это реальность».

После Marshall Plan в текущем плане Ли остаётся ещё одна книга — научно-популярная. Изначально задуманная как сборник многочисленных публичных выступлений и эссе автора, теперь она решила вместо этого написать мемуары. Её очень подходящее рабочее название? Name Recognition.

Корейско-американская писательница Ханна Бэ — журналистка, иллюстратор и лауреат премии Фонда писателей Роны Джаффе.