Осенний обзор 2026: Джули Оррингер

Писательница Джули Орринджер и её муж несколько лет назад искали собаку, когда наткнулись на объявление о бездомной, жалкого вида травмированной собаке смешанной породы в местном приюте. «Мне было ужасно жаль её, и я не могла понять, почему кто-то выложил эту душераздирающую фотографию вместо того, чтобы дождаться, пока собаку отмоют и вылечат ветеринары», — объясняет Орринджер. «Но, видимо, приют знал, что делал: два дня спустя собаку взяли». Это неизгладимое животное стало отправной точкой для романа «Луна, Феникс, Королева» (Knopf, 13 октября) — истории о группе персонажей, связанных любовью, искусством, болезнью и загадочным питомцем; наш рецензент со звёздочкой называет книгу «захватывающе хорошей». Орринджер — автор трёх предыдущих книг; она ответила на наши вопросы по электронной почте.

Значит, собака в романе была вдохновлена этой реальной собакой?

Я не могла перестать думать о ней и о том, как она оказалась в таком плачевном состоянии, а также о человеке или людях, которые увидели её на сайте и пришли на помощь. Это было началом романа, или по крайней мере того, что сейчас является его первой частью: какой человек мог бы увидеть такую собаку и почувствовать к ней влечение? Может ли человек увидеть в ней собрата по несчастью? Собака в моём романе, безусловно, персонаж в полном смысле слова; она начиналась как загадка, но обрела волю, характер, историю, желания, отношения — всё то, что движет персонажами в художественной литературе и оживляет нас в нашей собственной жизни.

Что вдохновляло вас во время написания книги? Что вы читали, слушали, смотрели?

Я начала роман незадолго до пандемии, когда работа была почти невозможна из-за преподавательских обязанностей и заботы о детях. В поздние ночные часы, за мытьём посуды и приготовлением еды, я слушала аудиокнигу Джорджа Сондерса «Заплыв в пруду под дождём» — мастер-класс по писательскому мастерству в форме тщательного разбора выбора авторов в семи великих русских рассказах. Может быть, это совпадение, но один из персонажей моего романа стал учёным-русистом. Длинный рассказ Грэма Грина «Под садом» из сборника «Чувство реальности» тоже помог — он ловко и неоспоримо стирает грань между субъективным опытом и фантастикой. Изысканный роман Сьюзи Бойт «Любимая и утраченная» сам по себе был мастер-классом по утрате и эмоциональной честности. Новеллы Клэр Киган показали мне, как книга может набирать силу на коротком пространстве страниц, как и блестящие короткие романы Стивена Данна «Вода и власть» и «Фарш».

Что было самым сложным в написании? А самым вознаграждающим?

Самым сложным была многокомпонентная и многоголосая форма романа. Я всегда хотела написать книгу с несколькими рассказчиками; я любила, например, мастерский роман Фредерика Райкена «День за ночь», в котором вереница рассказчиков последовательно сплетает сложную ткань повествования. Но подход, который я использовала в своих двух предыдущих романах, был прямо противоположным: длинное, выдержанное повествование с единой точкой зрения. Взять на себя хор голосов — или, скорее, секстет, где каждый поёт соло по очереди, — было волнующе. В конечном счёте это оказалось и самым вознаграждающим.

Какие осенние новинки вам не терпится прочитать?

Мне особенно интересно прочитать роман Июнь Ли «Музыка против ночи» о пианисте и композиторе Джоне Филде, чьи ноктюрны повлияли на Шопена, Сэмюэла Барбера и бесчисленных более поздних музыкантов; а также об Аделаиде Першерон, тоже блестящей пианистке и композиторе, чьи отношения с Филдом были полны вдохновения и сложностей.

Том Бир — главный редактор.