Осенний обзор 2026: Чад Харбах

Пятнадцать лет спустя после выхода его высоко оценённого дебютного романа о бейсболе «Искусство полевой игры» Чад Харбах возвращается в вымышленный колледж Уэстиш (и не только) с романом «Яркость» (Little, Brown, 27 октября), в котором как знакомые, так и новые персонажи оказываются потрясены скандалом в кампусе и множеством личных драм. Критик из Kirkus счёл, что ожидание того стоило, назвав книгу «блестящей, пронзительной и захватывающей» в рецензии со звездой. Харбах ответил на наши вопросы по электронной почте.

Расскажите читателям кратко о вашей книге.

«Яркость» разворачивается в 2015–2016 годах, на пороге движения #MeToo и первых выборов Трампа. В центре сюжета — дружба между Пеллой, 27-летней девушкой, недавно окончившей колледж Уэстиш и застрявшей в бесчисленных формах неуверенности относительно своего будущего, и её младшей лучшей подругой Ирмой, блестящей, начитанной студенткой, которая затевает политически заряженную шалость, последствия которой будоражат и сотрясают учебное заведение. Книга начинается в Уэстише, полуразрушенном, одержимом спортом колледже на северо-востоке Висконсина, затем переносится на позднелетнюю свадьбу на Блок-Айленде, далее в Нью-Йорк, а потом возвращается обратно в Висконсин. Это роман о — среди прочего — том, каково это быть в свои двадцать, когда жизнь кажется восхитительно полной красоты и возможностей, если бы только ты мог не стоять у самого себя на пути.

Как долго вы работали над этой книгой?

Я работал над этой книгой — глубокий вдох — 13 лет. Когда я сел за новый роман, я был полон идей, или по крайней мере полуидей или четвертьидей, и меньше всего я собирался возвращаться к «Искусству полевой игры». Но когда я делал наброски в своих тетрадях, персонаж Пеллы Аффенлайт (теперь Аффенлихт) продолжал заявлять о себе снова и снова, пока наконец я не понял, что мне придётся следовать за ней, куда бы она ни пошла.

Что вдохновляло вас во время написания?

В последние годы моим главным вдохновением был мой сын Ансель. Когда живёшь с человеком, чей контакт с музой настолько постоянен и глубок, остаётся только молиться, чтобы немного передалось и тебе.

Я также черпал вдохновение у романистов, которых люблю (Толстой, Джеймс, Остин, Уортон и прочие обычные подозреваемые), и у феминистских мыслителей XX века, таких как Герда Лернер и Кейт Миллетт, которые сформировали мировоззрение книги.

А когда всё остальное не помогало, я ехал к ближайшему холодному водоёму и бросался в него.

Где и когда вы писали? Опишите обстановку, время суток, необходимые принадлежности или талисманы.

Многие годы я упорно считал себя писателем раннего утра, который лучше всего работает в публичных местах вроде кофеен. Когда я стал родителем, что совпало с несколькими другими формами драматических жизненных потрясений, я довольно быстро отказался от этого убеждения. Теперь я стараюсь писать в любое время и в любом месте и принимаю хаос.

Я пишу всё черновики от руки, и мои инструменты просты: нелинованные блокноты Moleskine и ручки uniball Vision Rollerball. Они не самые роскошные, но недорогие и работают. Я также не против небольшой дозы кофеина в организме и моего пса Кёртиса, наблюдающего за процессом с дивана. После наступления темноты я зажигаю свечу, что придаёт происходящему немного торжественности.

Какие осенние новинки вам не терпится получить в руки?

Клео Бёрдуэлл — одна из моих любимых писательниц всех времён, и я в восторге, что её уморительный роман «Амазонки» наконец снова будет в печати. Я также с нетерпением жду новые книги Рэйчел Каск [«Жизнь М.»] и Эммы Клайн [«Свитзи»].

Нина Палателла — старший редакционный ассистент.